— Уэллс. Я не уверен в нём. В нём... сила и тьма. - Бестер сделал паузу. - Послушай меня... окажем нормалам доверие, которого они, конечно же, не заслуживают. Я могу играть ими друг против друга, любимая. Однажды я разработал целый план, а потом... - Он пожал плечами. - Мысли для другого дня. Я снова с тобой, и я не могу желать ничего большего.

Бестер поднялся на ноги и подошёл к ней. Своей здоровой рукой он притронулся к её щеке. Он редко испытывал сожаление по поводу беспомощности своей руки, но сейчас было именно так. Иметь возможность провести ладонями по её лицу, обеими, а не одной... С этим проклятьем он жил уже долгие годы, но никак не мог по настоящему смириться.

К тому же, природа, - какой бы жестокой и не постоянной она ни была, - не оставила его без некоторой... компенсации.

Его разум мягко притронулся к её. Она приняла его.

— Я скучал по тебе, - тихо сказал Бестер. И... ещё тише - Я люблю тебя.

— Лондо Моллари, я просто не могу жить так! Бегать туда-сюда, опасаясь императорских слуг, действовать как обычный уголовник... и сейчас я вынуждена сидеть в этой бесплодной, богом забытой дыре... Лондо, ты даже не слушаешь меня, не так ли?

— Да, Тимов... Я слушаю. Просто я только что обнаружил, что из сказанного тобою, мало чего я не слышал раньше. Думаешь, мне нравится эта беготня? Но, по крайней мере, мы можем здесь хоть немного отдохнуть.

— Здесь? О, Лондо, неужели наши метания закончились?

— Рано или поздно, - заметил мрачным тоном лорд-генерал Марраго, - мы вынуждены будем остановиться и оказать сопротивление. Какие бы силы при Дворе не убили императора, преследовать будут тебя, Лондо. Если бы они не считали, что ты представляешь угрозу, разве бы стали они обвинять тебя в преступлении?

— Возможно, для удобства, - пробормотал Лондо, мрачнея. Он хорошо знал, что его незаслуженное обвинение в убийстве императора Рифы не было простым совпадением. Он также знал, кто был виновен в этом преступлении, и кто стоял - по всей вероятности - за всем, что случилось наПриме Центавра за последние годы.