– Сидеть, сволочь! – Иван Гарас, заметив приближающегося командира, решил продемонстрировать служебное рвение. – Держать руки на затылке!

Иван, державший Славянина на мушке, был детиной двухметрового роста. За свою гвардейскую стать и за полулитовское происхождение он удостоился прозвища Сабонис, сокращенно Сабас.

Пленник кряхтел, уж больно неудобной была поза, но подчинялся. Ему было чуть за тридцать. Лицо бледное; глаза потупил. Как угораздило его оказаться в такой компании?

– Ну что, тварь, прогадился? – спросил Бушмин. – Кто такой?

– Я гражданин Грузии, – с трудом разлепив губы, сказал пленник. – Паспорт в бушлате, во внутреннем кармане…

– Еще одно слово не по делу, и ты сдохнешь на куче собственного дерьма!

Бушмин задумался. Что прикажете делать с таким субчиком? Прихватить «языка» с собой? А надо ли? Зачем ему эти хлопоты? Только лишняя бумажная волокита. Ведь не только людей из разведотдела придется подключать, но и особистов.

Опять же – свидетель… Если оставить жизнь и передоверить его в Моздоке особистам, то неизвестно, какими сказками он начнет их потчевать. В таких делах, как нынешнее, лучше избавляться от очевидцев.

– Зенитчик?

– Нет.

– Не соврал. – Бушмин усмехнулся. – Пару-тройку секунд еще поживешь… Знаешь, как поступают с наемниками?

– Да. Но я не наемник.

Бушмин чуть отступил в сторону, чтобы его не забрызгало кровью. Славянин, мигом врубившись в ситуацию, заголосил:

– Мужики, не губите! Лучше вам взять меня с собой…

– Зачем? – удивился Бушмин. – На хрена ты мне сдался?

– У меня ценная информация…

– Говори.

Пленник облизал пересохшие губы.

– Если все расскажу, вы меня здесь же и кончите.

– Умный, – похвалил Бушмин. – Но все равно говори.

– Два важных совещания… Полтора суток назад собирались в Шатили, а прошлой ночью была сходка в Итум-Кале…

Только сейчас, повернув голову, он заметил, что еще один боец снимает допрос на видеокамеру.