Копыта коней размеренно тдокали но камням мостовой, как вдруг варвар прислушался и слегка приподнялся в седле.

— Музыка, Кром! Я слышу музыку. И Нергал меня забери, если это не звуки рамбутов, которыми в придорожных тавернах услаждают слух усталых путников.

— Твой слух тебя не подводит, Конан, — усмехнулся Эрхард, — за поворотом есть хорошее местечко, куда я был не прочь заглянуть в былые годы.

Конан натянул поводья.

— Пожалуй я не прочь бы был отведать доброго унганского вина, которым, как утверждают, славятся твои края, Эрхард!

— А еще хвалят жаркое из оленины, — широко улыбнулся в ответ король и хлопнул северянина по мощной спине, — годы не берут тебя Конан, видно, что сидеть на троне тебе нравится куда меньше, нежели отплясывать с девками, пить вино и махать мечом.

В ответ Конан расхохотался, обнажив крепкие зубы.

— Ты знаешь, чем угодить своему гостю, король!

Они уже поворачивали на улицу, в конце которой располагалась таверна, как вдруг лошадь первого всадника заржала и шарахнулась в сторону. Прямо под ноги ей выскочил какой-то темный комок. Забряцали мечи, но Конан поднял вверх руку, успокаивая гвардейцев.

Прищурившись он разглядел прямо под копытами лошадей, небольшого волчонка со спутавшейся шерстью. В пасти его что-то белело, похожее на свиток. Волчонок разжал зубы и аккуратно положил свою ношу на мостовую, а потом облизнулся и сел, посмотрев варвару прямо в глаза. Спешившись, Конан нагнулся и поднял свернутый в рулон пергамент, на котором болталась зеленая восковая печать с изображением птицы-ворчуна, сидящей на алтаре. Развернув письмо, киммериец прочитал вслух:

«Маг Гристиан сочтет за честь присоединиться к Конану королю Аквилонии и оказать помощь в его поисках».

Киммериец внимательно посмотрел на юного оборотня.

— Передай своему хозяину, что я ценю его заботу, но воины Крома не нуждаются в советах колдунов!