В Святом Марке он прошелся по секции новинок и взял в руки книгу Джона Эшбери «Китайские секреты». Каждую новую книгу Эшбери он покупал не задумываясь. На широком столе, заваленном огромными фолиантами по искусству, Тим выбрал средних размеров альбом с репродукциями Магритта, открыл наугад и в сотый раз взглянул на картину под названием «Копировать запрещено». На ней молодой человек с живописной гривой волос стоит спиной к художнику и зрителю, смотрит в зеркало и вместо лица видит собственный затылок. Он глядит на свое отражение, которое от него отвернулось. Лица не видно — у юноши просто нет лица.

Вот тогда это и произошло. Тим почувствовал трепет, подобный едва заметной электрической пульсации, и сказал себе: вот портрет X. X. Холмса. Догадка была вроде ощущения или интонации, и это чувство овладевало им, когда он смотрел на картину Магритта. Картина представляла собой настоящий китайский секрет, всегда предрасположенный к недооценке или оценке, ошибочной в дальнейшем Это было самое жуткое из сюрреалистических полотен, и все чувства, которые оно будило, были смешаны с ужасом Тим будто наяву видел их X. X. Холмса («их», то есть его и Л. Д.) перед зевом печи, в которой он сжигал своих жертв, спиной к аудитории, поющим во весь голос; Холмса — скорее символ, а не человека.

Было в видении этом некое великолепие, и, казалось, вот-вот зазвучит таившаяся в нем музыка. Внутренним ухом Тим слышал этот маленький оркестр, его трубы и литавры, и звучал он слаженно и торжественно.

«У нас получится», — пообещал он себе.

Минуя по дороге домой перекресток со Спринг-стрит, Тим посмотрел вниз, чтобы еще раз глянуть на загадочное «пропавший мальчик пропавшая девочка». Но слова исчезли, как будто свежую краску без остатка впитал гладкий камень.

«Не может быть, — подумал Тим, — это, наверное, другой перекресток».

Но перекресток был тот, он был уверен. Тем не менее он еще три-четыре квартала продолжал поглядывать на тротуар и оставил это занятие, лишь когда понял, что выглядит глупо.