Славянин находился на прежнем месте. И почти в той же позе. Только теперь, сидя на корточках, ему еще приходилось держать руки на затылке.

— Сидеть, сволочь! — Иван Гарас, заметив приближающегося командира, решил продемонстрировать служебное рвение. — Держать руки на затылке!

Иван, державший Славянина на мушке, был детиной двухметрового роста. За свою гвардейскую стать и за полулитовское происхождение он удостоился прозвища Сабонис, сокращенно Сабас.

Пленник кряхтел, уж больно неудобной была поза, но подчинялся. Ему было чуть за тридцать. Лицо бледное; глаза потупил. Как угораздило его оказаться в такой компании?

— Ну что, тварь, прогадился? — спросил Бушмин. — Кто такой?

— Я гражданин Грузии, — с трудом разлепив губы, сказал пленник. — Паспорт в бушлате, во внутреннем кармане...

— Еще одно слово не по делу, и ты сдохнешь на куче собственного дерьма!

Бушмин задумался. Что прикажете делать с таким субчиком? Прихватить «языка» с собой? А надо ли? Зачем ему эти хлопоты? Только лишняя бумажная волокита. Ведь не только людей из разведотдела придется подключать, но и особистов.

Опять же — свидетель... Если оставить жизнь и передоверить его в Моздоке особистам, то неизвестно, какими сказками он начнет их потчевать. В таких делах, как нынешнее, лучше избавляться от очевидцев.

— Зенитчик?

— Нет.

— Не соврал. — Бушмин усмехнулся. — Пару-тройку секунд еще поживешь... Знаешь, как поступают с наемниками?

— Да. Но я не наемник.

Бушмин чуть отступил в сторону, чтобы его не забрызгало кровью. Славянин, мигом врубившись в ситуацию, заголосил:

— Мужики, не губите! Лучше вам взять меня с собой...

— Зачем? — удивился Бушмин. — На хрена ты мне сдался?

— У меня ценная информация...

— Говори.

Пленник облизал пересохшие губы.

— Если все расскажу, вы меня здесь же и кончите.