Это в довесок к тому, что их в столовой сытно накормили.

Она даже не подозревала, что будет так радоваться самым обычным продуктам: в пакете оказались две банки тушенки, одна сгущенки, батон и буханка хлеба и — о чудо — круг полукопченой колбасы и плитка шоколада.

И еще он сунул ей в руку две или три мятые купюры — видно, долго лежали в кармане; может, подумал, что у нее совсем нет денег.

Одно только плохо: напрасно назвала свою фамилию — Дольникова. Могла бы назвать любую другую, только не эту. Но она побоялась. Если бы соврала, этот старлей чутьем мог бы уловить что-то, заподозрить в ней неискренность.

Кажется, это прокол.

Грузовик стал притормаживать. Затем и вовсе остановился.

— Блокпост, — сказал кто-то из беженцев. — Могут проверить.

Чеченцы — а их среди этой группы было сравнительно немного — хранили угрюмое молчание, как будто все, что происходило вокруг, абсолютно их не касалось.

Дольникова встревожилась. Поморщившись от боли в плече, ушибленном обломком стены, она обняла мальчика за худенькие плечи и еще крепче прижала к себе.

— Сержант, может, пропустишь без шмона?

Эту реплику явно подал водитель «КамАЗа». Его тут же поддержал коллега, выбравшийся из кабины другой машины, той, что шла замыкающей.

— Скоро будет смеркаться, а нам еще два «блока» надобно проскочить!

— Успеется, — раздался в ответ сиплый голос. — Давайте, господа бандиты, все на выход! Вещи оставьте в машине! И приготовьте документы для проверки!

Глава 8

Блокпост, занятый небольшим подразделением внутренних войск, был оборудован на изгибе шоссе Ростов — Баку, в точке, равноудаленной от станицы Ассиновской и села Новый Шарой.

Функционировать режимный пост начал сравнительно недавно, поэтому служба здесь никому медом не казалась. С наступлением холодной, ненастной погоды немногочисленный гарнизон страдал от неустроенности жизни.