«Отцы-командиры» облюбовали себе вагончик. У этих быт более или менее устроен. В вагончике тепло, и печка не так коптит, как в казарме. Койка опять же у каждого своя, а «молодым» приходится спать по очереди.
Вместе с летехой в вагончике квартируют трое контрактников. Вот они-то здесь, на «блоке», реально и командуют, эти крепкие, почти тридцатилетние мужики, а вовсе не лейтенант внутренних войск Завидеев.
Этот самый Завидеев, хотя в лицо ему такого, конечно, никто не скажет, — натуральный раздолбай. У него вечно какие-то приключения: то понос, то золотуха... Недавно, например, зубами маялся. Так его, горемычного, припекало, что чуть не на стенку кидался, достал, короче, всех окружающих... Потом ему письмо из дома пришло, от молодой женушки. Что там она прописала своему мужику, героически сражающемуся с международным терроризмом, можно только догадываться, потому что письмецо по прочтении было изорвано в клочки и отправлено в пылающее чрево «буржуйки». Наверное, какие-то мерзости там содержались, иначе летеха, которому только недавно стукнуло двадцать четыре годка, не лежал бы на койке часами с потухшим взором — опасались даже, что он надумал застрелиться, а потому прятали от командира все стволы.
Замкомвзвода Гонтарь, контрактник в звании старшего сержанта, решил излечить командира от смертной тоски одним из самых известных и распространенных на Руси способов. Благо здесь, на «режиме», разжиться спиртным не проблема. Но лучше бы он этого не делал. Завидеев мало того, что ударился в запой, так нашел еще себе достойного собутыльника на соседнем «блоке», где командует его однокашник по милицейской школе. Ездит он туда на броне, снимая с поста «бээмпэшку», и случается, что возвращается только под утро. Людей и без того некомплект, а он с собой еще двух или трех солдат берет — в качестве личной охраны.