Дети Тимомаха, а у того было трое сыновей, давно обзавелись семьями. Хозяин говорил Калхасу, что тому тоже стоит подыскивать невесту, что он даст ему денег, поможет с хозяйством, но пастуху лень было думать о семейной жизни, и он забирался в горы, развлекаясь приключениями случайными, или постоянными, как этим летом. Ему жилось спокойно и безмятежно. Эти места миновала даже война Агиса Спартанского с македонским наместником Антипатром. Маронейцы ограничились шумом на агоре, да грабежом разбегавшихся по домам спартанских союзников. Конечно, про восточные походы Македонца любили поболтать все, однако далеко не каждый шел наниматься в его войска, когда в Маронею приходили вербовщики.

После смерти Македонца, правда, стало тревожнее. Никто не знал, как повернутся события. Полководцы Александра начали грызть друг другу глотки, а эта грызня грозила докатиться даже сюда. Как и во всей Греции, в Маронее молились богам, продавали лишнее и закапывали вырученные деньги в землю. Калхас, рожденный для предчувствий, ощущал грядущие каверзы судьбы лучше других. Но именно поэтому он всячески бежал от тревог. Не думал о далеких македонских сатрапах и даже нарочито путал в разговоре их имена. Из-за этого над ним посмеивались, но он молчал, пил вино, а иногда вдруг выворачивал по-козьи губы, строил себе большими пальцами рожки и принимался задирать особенных любителей посплетничать про Вавилонские дела. Многозначительный разговор тут же рассыпался и хмель благополучно топил серьезные темы.

В тот день, вернувшись с пастбищ, Калхас увидел, что в конюшне стоят несколько новых лошадей. Поначалу он не придал этому значения: его голова был занята Гермесом и таинственной стекляшкой. Прежде всего Калхас нашел шило, раскалил его и прожег в шарике отверстие. Потом продел сквозь отверстие кожаный шнурок и повесил шарик на шею. Стекляшка приятно холодила кожу, а в груди росло неизвестно откуда взявшееся чувство уверенности. Калхас знал истории о людях, избранных богами. Если хоть половина в этих сказках правда, тогда… Тогда у него начинала кружиться голова. Что-то с ним будет? Как Калхас ни пытался смеяться над своими фантазиями, заглушить их в себе ему не удалось.