— Пенелопа, а дальше как?

— Просто Пенелопа.

Наручники раскрылись и упали на пол, Мышка выпрямилась и в первый раз внимательно оглядела девочку.

Светлые волосы Пенелопы, похоже, последний раз обрезали ножом, не ножницами, и не очень при этом старались, а уж не мыты они были несколько недель, если не месяцев. На левой щеке у нее красовался давний синяк, обширный, но не очень страшный. Девочка была худая, но не жилистая и выносливая, как Мышка, а слабенькая, на грани истощения. На ней было нечто, раньше бывшее белым костюмчиком, а теперь превратившееся от непрерывной носки в запачканные лохмотья. Девочка была босой, ее пятки кровоточили.

— Не включай свет, — сказала Пенелопа. — Он скоро вернется.

— Какой он расы? — спросила Мышка.

Пенелопа пожала плечами:

— Не знаю.

Мышка вытянула из левого ботинка кинжал.

— Если он вернется до того, как мы отсюда выйдем, то его ждет сюрприз.

Пенелопа решительно покачала головой:

— Нельзя его убивать. Пожалуйста, пошли отсюда.

Мышка протянула руку и поставила Пенелопу на ноги. Потом спросила:

— Где твои папа и мама?

— Не знаю. Умерли, наверное.

— Ты можешь ходить?

— Да.

— Очень хорошо, — констатировала Мышка, направляясь к двери. — Пошли отсюда.

— Подожди! — внезапно остановилась Пенелопа. — Я никуда не пойду без Дженнифер.

— Дженнифер? — изумилась Мышка. — Какая еще Дженнифер?

Пенелопа бросилась в угол комнаты и подобрала с пола грязную тряпичную куклу.

— Это Дженнифер, — сказала она, приподняв куклу так, чтобы ее осветил фонарик. — Теперь можно идти.

— Дай руку, — сказала Мышка и приказала двери уйти в стену.

Высунув голову в коридор и не приметив никакого движения, Мышка быстро пошла по направлению к лестнице, почти волоча за собой ослабевшую девочку. По лестнице они спустились в подвал и направились к прачечной.

— А теперь слушай внимательно, — зашептала Мышка. — Ты сейчас поползешь на четвереньках точно так же, как поползу я, позади вот этого ряда тележек с бельем, пока мы не доберемся до трубы. Видишь трубу?