«Ура, Хирам!» – соломенные шляпы с такой надписью в великом множестве уже плавали над площадью, словно листья на глади озера. Перед задником площади, образованном пятьюдесятью флагштоками с флагами штатов, был возведен помост, задрапированный голубым полотном, убранный гирляндами белых, синих и красных воздушных шаров вперемежку с американскими флагами, аккуратно заставленный рядами складных кресел и украшенный хризантемами в горшках, обилие которых сделало бы честь любой оранжерее. Скоро начнется митинг, и губернатор Слэйтер произнесет речь, первую речь в предвыборной кампании.

Но прибывавшие на площадь люди обнаруживали, что некий коренастый седовласый мужчина, стоящий на бетонном бортике клумбы с примулами и заметно возвышающийся над толпой, уже произносит речь. Неважно, слышал ли его сейчас губернатор, но этот мужчина собирался до него докричаться голосом, в котором явственно звучали боль и отчаяние.

– Подобно древнему царю Навуходоносору, вы создали свой образ, призванный увлекать за собой людей: возвышенный образ, могучий образ, великий образ куда более великий, чем вы сами. Но прошу вас, остерегайтесь: Господь напомнит вам, что вы не есть этот образ. И хотя вы можете сказать: «Я могуч и непобедим, я возвышаюсь над толпой, меня невозможно задеть или уязвить», – на самом деле вы слабы, как любой другой человек, не застрахованный от беды, не застрахованный от поражения!

– Почему бы тебе просто не заткнуться, болтун? – крикнул оплывший от пива подрядчик, проходивший мимо.

– Истину должно доносить до людей, даже оглушенных вопиющей ложью, ответствовал мужчина.

– Опять он! – возмущенно проворчала мамаша с выводком четырех детей.

– А ну слезайте с клумбы! – приказал торговый агент в деловом костюме. Вам здесь нечего делать!

Редактор радикального феминистского журнала откликнулась призывом: