Эльвира задумалась, потом решительно прибавила:

— Он в это утро, когда ушел, себе яйца стал варить. Одно яйцо в воду положил, а другое на столе лежит. Я ему говорю: «Ты чего яйцо обратно в холодильник не убрал?» А он говорит…

И женщина принялась длинно и путано пересказывать ее с мужем диалог по поводу яйца.

Гордон, у подоконника, беззвучно хрюкнул.

— В общем, он, когда уходил, нормальный был?

— Он у меня всегда ненормальный! Яйцо в холодильник не может убрать!

— А к нему в последние два дня кто-нибудь заходил? Из знакомых?

— Вечером накануне один был. Шура, кажется…

— С работы?

Эльвира покачала головой:

— А я откуда знаю? Он сволочь, этот Шура.

— Почему сволочь?

— На него как-то собака Машкина бросилась. Овчарка молодая.

— И?

— А он взял ее и застрелил. Представляете? На глазах всего двора. А по виду такой смазливый мальчик, брючки, пиджак, машина «БМВ»…

Гордон, у окна, насторожил ушки.

— Брючки и пиджак, говорите? — уточнил Черяга. — А не костюм?

Эльвира задумалась. Видно было, что она мало что замечала в мире, кроме себя, и вспоминать о других людях было для нее непривычно и скучно.

— Нет, — сказала Эльвира, — брюки и пиджак.

— Свободные такие брюки?

Женщина кивнула.

— Стрижка короткая?

— Да.

— Цепуры золотой на шее не было?

— Нет, что вы!

Черяга нахмурился. С цепурой или без, а молодой человек с короткой стрижкой, который не задумываясь палит в собаку, — фигура достаточно характерная.

— А как этот Шура выглядел? В смысле, волосы какого цвета, толстый, тонкий?

Эльвира опять надолго задумалась.

— Да как… Ну, среднего роста. Лет за тридцать, вроде как вам. Лицо как у всех. Волосы вроде черные… или нет, такие темно-серые… Вот! Он чуть полноватый, самую малость…