— Скажите, что вы знаете о так называемом учении «Небесного предела»? — осведомился государь.

— Чрезвычайно мало, — развел я руками. — Читал, не то в «Коммерсанте», не то на одной из страниц Интернета. Кажется, это учение некоего китайца, переехавшего в Калифорнию и объявившего себя пророком. Писали, будто он создал не то философскую школу, не то религию, тут же обросшую большим количеством последователей. Вот, собственно, и все.

— Но, возможно, даже по этим обрывочным сообщениям вы сумели составить определенное мнение?

— Да как сказать... Судя по всему, это смесь буддизма и даосизма с доброй примесью восточной мистики.

— Вам не показалось, что речь идет о новой тоталитарной секте?

— Вряд ли, государь. Отсутствуют основные признаки: безоговорочное подчинение лидеру и предсказание скорого конца света. Впрочем, однозначно отвергать такое предположение я бы не стал.

— А сам этот новоявленный пророк, кто он? Жулик, помешанный... или святой?

— Боюсь, что не готов ответить, ваше величество. Но, может быть, я попытался бы сделать предположение, если бы знал подробности, известные вашему величеству.

— В Северной Америке учение «Небесного предела» имеет уже более полутора миллионов последователей, в Китае — более тридцати миллионов, во Франции — сто семьдесят тысяч. Это только люди, вступившие в секту официально. А сколько сочувствующих? В границах Евразийского союза «школы небесного сознания» — так они это называют — растут как грибы. Одна такая есть уже и в Петербурге. Их влияние ширится.

— Вот как? — удивился я. — Должен признаться, в последнее время я следил только за новостями, связанными с деловой жизнью. Влияние новейших философов на современность мне казалось преувеличенным.

— И совершенно напрасно. Познакомьтесь с его учением поближе, — не то попросил, не то приказал государь. — Виктор Гюго сказал: «Можно сопротивляться вторжению армий, но вторжению идей сопротивляться невозможно».