— Не боится. Ни бить, ни рубить, ни колоть… — от холодной, даже чересчур, улыбки обоим его собеседникам стало порядком не по себе… Чтобы заполнить неловкую паузу, Михаил Вениаминович глянул в сторону сцены, где на смену закончившим выступление бойцам выбежала новая пара и поинтересовался:

— А как вам вот эти двое?

— Тот, что поздоровее — слишком тяжел. Много качается, мало двигается… Будет пытаться задавить массой… Второй — откровенно слабее, но бывший боксер, что-то вроде КМС-а, значит, чувствует ринг и не даст загнать себя в угол… Нокаута не ждите — будет дурацкая беготня и бестолковые взаимные попытки хоть что-нибудь сделать!

— Вы это увидели за те несколько секунд, что прошли с начала боя, или вы их знаете? — поинтересовался Приходько.

— В первый раз вижу!

— Ладно, посмотрим… — удивленно сказал Кириллов, откидываясь в плетеном кресле…

Бой прошел, как и предсказывал Тимофеев, под знаком «беглеца» — мелкий носился по рингу, как бабочка, жаля своего противника легкими и не акцентированными ударами рук, лишь иногда по необходимости изображая удары ногами. Толку эта тактика не приносила — как и все попытки здоровяка поймать своего оппонента на лоу-кик — удар голенью по бедру, — или на тяжелый, но довольно медленный крюк в голову. И почему рефери отдал победу именно ему, не поняла ни публика, ни сами участники: перевес в одно очко можно было присуждать и тому, и другому спортсмену…

После окончания боя Кириллов с гораздо большим интересом поглядел на соседа, вытащил из кармана визитку, протянул ее доедающему десерт Деду и с уважением в голосе произнес:

— Здесь мои мобильные и офисные телефоны. Перезвоните мне, как сможете, скажем, завтра! Приведите парня ко мне, я на него посмотрю и… подумаю, что бы я мог ему предложить…