Выставив помощника таким беспроигрышным способом, Натаниэль вновь обратился к клиенту.

– Странный народ – подчиненные, – доверительно сообщил он. – Так и норовят узнать о посетителях всю подноготную.

Вассерман понимающе кивнул и даже попытался улыбнуться. Улыбка получилась жалкая.

– Как будто для этого так уж необходимо присутствовать при разговоре, – безмятежно продолжил Розовски, не обращая внимания на улыбку. – Как будто они не знают, что все беседы в этой комнате записываются автоматически! Можно спокойно прослушать запись в одиночестве, после ухода клиента. Никто не будет мешать и никаких проблем. Верно?

Лицо Аркадия Вассермана мгновенно вытянулось и посерело.

– Как – записываются? – упавшим голосом спросил он.

– На диктофон, естественно, – Розовски пожал плечами. – Нельзя же полагаться на память. Или вы предпочли бы, чтобы я пригласил стенографистку? Можно и так. Но дороже.

– Нет, то есть… – Вассерман замолчал. – Но я не могу так говорить, – тревожно сказал он. – Я ведь надеялся, что все сохраниться в полном секрете. Вы же гарантировали. По телефону.

Вместо ответа Натаниэль извлек из наполовину выдвинутого ящика стола портативный репортерский диктофон. Отмотал немного к началу, нажал кнопку.

Из диктофона послышалась:

«… – Но я должен настаивать на сохранении полной конфиденциальности.

– Разумеется. Мы гарантируем всем нашим клиентам полную конфиденциальность – во всем, что касается сообщенных ими или полученных нами в ходе следствия сведений…»