Нормальные парни, не «чмошники» служили в Афгане, но возвращались оттуда такими, что дома их родные и близкие не узнавали:

— Господи, да что же с вами делали-то там?

Злые, голодные до всего, чуть что, сразу пускавшие в ход ноги и руки. Или — что под руки попадалось...

Таким вернулся «на гражданку» осенью 1983-го Игорь Веснин. Добрался до дома в Донбассе, а дома — никого. Соседка пояснила:

— В город мать ушла, на рынок.

Понятно — не ждала. Игорь ехал на родину «подарком» — сюрприз хотел преподнести, поэтому и не предупредил в последнем письме о «дембеле». Посидел у соседки, поболтали о новостях, одну из которых он знал из прошлогоднего письма матери: бабуля умерла прошлым летом. Мать из коммунистки-атеистки стала после похорон бабушки ярой христианкой, выпрашивая у Господа благополучного возвращения Игоря. Переняла бабушкину эстафету...

Мать задерживалась, и он решил сходить на кладбище проведать могилу самого дорогого после нее человека на Земле. Возвращаясь от бабулиной могилы уже к обеду, издали увидел у калитки застывшую в ожидании женщину. Мама! Подойдя ближе, Игорь поразился произошедшей за два года его отсутствия перемене в ней: изможденная, полуседая... Последние метры пробежал и молча стал перед ней, вглядываясь в дорогие, прокатанные безжалостным временем и судьбой черты. Она также без слов уткнулась в его мощную грудь.

— Мама! Ну все, успокойся и скажи хоть что-нибудь! — А у самого по лицу прокладывали дорожки первые в его сознательной жизни слезы. «Если в какой-то стране плачут мужчины — надо переделывать мужчин. Или переделывать страну!» — так сказал еще в древнее время один грузинский мудрец. И он был прав, черт побери, но, наверное, у его матери не было причин так переживать за сына, а у сына — за мать. Да и детей в грузинской семье раз в десять больше, чем в нашей!