— Мусоряга растет — замена ментам. Падла буду...

Когда Игорю стукнуло пятнадцать, он по совету матери стал готовиться к службе в «школе настоящих мужчин» — ею она считала тогдашнюю Советскую Армию. Гиря, гантели и эспандер стали его постоянными спутниками. Один из знакомых матери работал инструктором по самбо в милиции... Через два года Игорь имел «кандидата в мастера» по этому виду спорта, а еще — права водителя из автошколы ДОСААФ. В призывной 1981 год он часто просыпался среди ночи от горячего шепота бабули, стоящей на коленях перед висевшей в святом углу иконой:

— Господи всемогущий и всемилостивый! Спаси и сохрани нашу кровиночку от гибели, от этой напасти всенародной!

Под «всенародной напастью» подразумевался Афганистан...

Осенью на призывном пункте плачущая мать (а их сердца — родивших нас женщин — это уникальные неизведанные приборы, чувствующие беду заранее) просила только об одном:

— Вернись, Игорек! Вернись живым! Не дай Бог попасть в эту беду!

Дал все же Бог. «Повезло» Игорю — попал в ОКСВ — ограниченный контингент Советских войск в Афганистане.

Служба в «проклятом горном краю...» Ну что о ней сказать? О ней не любят вспоминать сами братки-афганцы. Тем не менее и показано, и написано, и рассказано об этой войне: и плохого, и хорошего, и явного вранья. Короче — кто был, тот не расскажет, а кто не был... Тому лучше промолчать.

Служил Игорь в мотострелках: вначале слушался «дедов» — они учили выживанию в этом дурдоме. И убивать учили, чтобы не быть убитым самому, и прикрывали собой их, «молодых», и не пускали вперед. А на втором году он сам «дедом» стал и так же оберегал новобранцев. Может быть, чересчур опекал — два раза пришлось съездить на «отдых» — в госпиталь: на живых русских женщин посмотреть, подлечиться, отоспаться. Ранений было два: пулевое в бедро и осколочное — в плечо. В эти два раза действительно повезло: пуля не задела ни кости, ни нерва, ни сухожилия, а осколок вообще насквозь прошел мякоть плеча.