— Где это тебя? — Игорь сделал озабоченно-изумленное лицо.

— Спекулянтка одна! Дрожжами из-под полы торговала, а когда попробовал задержать — вырвалась и убежала. Здоровенная баба попалась, мать ее! Ну что, идем обедать или нет?

— Конечно, идем! Только давай заскочим отольем!

Общественный туалет был почти пуст, только над последним у стены очком кряхтел небритый мужичок лет сорока. Игорь с полуоборота засадил Сашке ногой по почкам так, что тот влип в стену.

— Это тебе за продавщицу яблок!

— Е-о-о, мент мента! — Мужичок, забыв про спущенные штаны, пулей сквозанул из туалета — от греха подальше.

— Ты че, сука?! — отдышался Сашка, царапая ногтями пистолетную кобуру. И, взвыв, бросился на Игоря.

— А это — за Татьяну! — Встречный удар ногой в грудь послал Сапку на задерьмованный, в лужах мочи цементный пол, и он покатился по нему, судорожно пытаясь широко открытым ртом ухватить хоть немного воздуха. А в глазах стыло изумление.

— Откуда... про Танюху?!

— Оттуда! — Игорь ловко выхватил ПМ из Сашкиной кобуры, выщелкнул обойму, положил в карман, а пистолет сунул снова в кобуру.

— Много я перевидел ублюдков там, где служил, а такая сволочь, как ты, прямо скажу — попадалась очень редко. Но там существовал один хороший способ избавить мир от такой пакости... Жалею, что нельзя его применить здесь, «на гражданке». Но если уж потребуется — применю без колебаний. Это может произойти в двух случаях: если ты вконец «достанешь» меня или если что-нибудь еще случится с Татьяной. Забудь о ней, о том, что произошло в подсобке, забудь вообще, что она существует. Ну, а если вдруг я что-то услышу...

— Не услышишь! — мрачно процедил Сашка, с ненавистью разглядывая Игоря. — Она прямо с рынка помелась снимать судмедэкспертизу. На всякий случай. Скажет, что ее в подсобке изнасиловали двое неизвестных. Но если я коснусь ее или Серегиной личной жизни — в ход пойдут и справка, и анализы кожи из-под ногтей.