— Попалась наконец-то! Все целку из себя строила, а Серега, оказывается, давно уже пробу с тебя снял, — тупо долдонил он, резко, рывками дергаясь взад-вперед, с явным садистским намерением причинить боль. Таня приглушенно стонала, закусив нижнюю губу, упершись невидящими глазами в солнечный лучик, как в спасительную соломинку...

Надо было уходить. На подгибающихся ватных ногах Игорь поплелся к выходу. Если бы она только позвала на помощь! Но помощь ей нужна теперь была лишь моральная, а физически — состоялась обыкновенная в наше шкурное время сделка: «баш на баш, дашь на дашь». Ну и что ж, что обыкновенную типографскую бумажку — бланк протокола сменяла на человеческое тело. Главное ведь — по согласию с обеих сторон. Но — неправильно это! Почему какое-то «чмо» в милицейской форме является вершителем человеческой судьбы, уподобясь Господу Богу? Почему? А хрен их разберет!

Уже подходя к выходу, услыхал из подсобки Сашкин голос:

— Говоришь, Сереге сливки все достались! Ну нет, не все! Вот здесь, рядышком, он небось не пробовал! — И тут же придушенный вопль Татьяны от раздирающей все тело боли (видно, зажал рот, чтобы не было слышно крика). Вот этого, последнего, Сашке делать не следовало. Если чуть раньше у Игоря и были какие-то сомнения и колебания, то теперь они разом отпали — все стало на свои места...

Они встретились в середине рынка — Сашка, догнав Игоря, припечатал сзади его спину ладонью.

— Ну что, двинем на обед?

Тот обернулся. Вид у старшины был еще тот: три кровавых борозды пересекали лоб и щеку, на которой вдобавок отпечаталась маленькая пятерня. Постояла, значит, за себя Танюха, хоть в последний момент...