Они были словно пришельцы из иного мира - стерильно чистого и холодного. Антонов прикрыл глаза, чтобы унять боль в виске, и поплыл, поплыл куда-то: потом вздрогнул, сильно качнувшись вперед, облизал пересохшие губы и с удивлением воззрился на начальника железнодорожной станции. Тот уже не сидел за столом, а стоял, в фуражке, прижавшись жирной спиной к стене, и подобострастно глядел мимо Антонова. Однако больше всего Антонова удивили брошенные на стол карты - картинками кверху: две дамы, семерка пик и девятка козырей. Он и без того знал расклад противника: у него была феноменальная память, особенно на числа. Но чтобы начальник станции вот так бросил начатую игру?.. Глядел начальник станции на двоих в синих нашивках. - Капитан Антонов? - вежливо осведомился майор. - Пройдемте с нами. У майора были широкие, гладко выбритые щеки и хорошие, честные глаза работника спецслужбы. У младшего лейтенанта тоже были хорошие, честные глаза - нарочно их, что ли, таких подбирают? Вот и все, почему-то подумал Антонов. Он поднялся, растерянно посмотрел на бесполезных теперь тузов и положил их на стол - рубашками кверху, словно еще собирался вернуться и закончить игру. - Я арестован? - спросил он. Голос у него был высохший и надтреснутый, как доска. Антонов откашлялся. Не хватало только, чтобы эти, в синих нашивках, подумали, будто он испугался. Майор вдруг улыбнулся, но ничего не ответил. Они вышли на площадь, и Антонов почувствовал, как ватное одеяло жары оборачивает его тело. Сейчас бы в озеро: прохладное: с сероватой пеной вокруг скользких стеблей тростника: Они обошли желтое здание вокзала, спустились по ступенькам и завернули за чугунную ограду. За оградой был разбит небольшой каштановый парк, в сухой траве валялись зеленые шипастые плодики. Место было тенистое и уединенное, очень подходящее было место... Сейчас они достанут пистолеты, с отчетливой ясностью подумал Антонов, и начнут меня расстреливать.