Сцепив зубы, Антонов попытался сложить губы в ироническую усмешку. Ему не хотелось, чтобы полковник заметил, что ему плохо. Полковник подался вперед: - Где вы были 15 января 2001 года в шестнадцать часов пятнадцать минут, Антонов? Или как вас там зовут на самом деле? - Меня зовут Павел Антонов, - сквозь зубы процедил Антонов, стараясь унять боль, которая захватила уже всю правую половину головы. - 15 января 2001 года в шестнадцать часов пятнадцать минут я был в аудитории, читал курсантам историю. - Неправда! Еще десятого вас временно отстранили от ведения занятий за подозрение в попытке изнасилования младшего курсанта! Почему вы говорите неправду? Антонов покачнулся. Огромное огненно-красное колесо закрутилось у него перед глазами, письменный стол, полковник, стены комнаты тронулись с места, перед глазами промелькнули щелястые доски пола, а потом он почувствовал, что голову ему приподнимают чьи-то мягкие, но сильные руки. - Паша? Паша, ты в порядке? - доносился откуда-то издалека, из густого белого тумана, знакомый голос. - Зуев, поддержи его: дай мне стакан: В губы Антонову ткнулся стеклянный край стакана, и с первым же глотком холодной, почти ледяной воды туман перед глазами начал рассеиваться. Антонов захлебнулся, и вода полилась у него по подбородку. - Д-достаточно, Николай Алексеевич, - проговорил он. Стакан исчез. - Зуев, давай его на диван: Они помогли Антонову подняться и уложили его на диван. - Ты вспомнил, Паша? - взволнованно спросил полковник, садясь рядом и яростно маша рукой на лейтенанта Зуева, чтобы тот вышел из комнаты. Они остались одни. - Это все неправда, Николай Алексеевич! - Антонов даже попытался привстать, но полковник успокоительно погладил его по руке. - И они тоже это знали: Этот генеральский сынок с дружками: Я застал их: Но они запугали мальца, и он показал на меня: Вы мне верите, Николай Алексеевич? - Я верю тебе, Паша, - твердо сказал полковник.