— Там было что-то написано о раке… — он сделал глубокий вдох, — диабете, артрите, из-за которых такое может случиться. — И затем быстро затараторил, чтобы успеть высказать все, пока отец снова не выйдет из себя: — Мы с мамой думаем, что ты должен пойти к врачу, ведь если ты на самом деле болен, какой смысл притворяться, что ты здоров. Нетрудно же пойти и записаться на прием к врачу. По закону, странники и цыгане имеют такое же право на медицинское обслуживание, как и все остальные люди.

— И сучка на самом деле сказала, что я болен?

Ужас Вулфи отразился у него на лице.

— Н-н-нет. Она н-н-ничего не говорила о тебе.

Лис сунул бритву на деревянную полку рядом с умывальником.

— Ты лжешь! — рявкнул он, вновь повернувшись к мальчику. — Говори мне, что она сказала, или я прямо сейчас все дерьмо из тебя выпотрошу.

«У твоего отца не в порядке с головой… Болезнь твоего отца…»

— Ничего не говорила, — с трудом выдавил из себя Вулфи. — Она ничего мне про тебя не говорила.

Лис вглядывался в перепуганные глаза сына.

— Тебе бы лучше сказать правду, Вулфи, иначе я сейчас же выверну твою миленькую мамочку наизнанку. Ну, еще одна попытка. Что она говорила обо мне?

Нервы у ребенка не выдержали, и он бросился к заднему выходу, нырнул под фургон и закрыл лицо руками. Он все сделал не так. Теперь отец убьет маму, а социальные работники обнаружат синяки. Он бы помолился Богу, если бы умел молиться, но Бог оставался для него какой-то непостижимой туманной сущностью. Как-то однажды мать сказала ему, что, если бы Бог был женщиной, он бы помог им. Иногда Бог представлялся Вулфи чем-то вроде полицейского. Если ты повинуешься его правилам, он к тебе хорошо относится, если нет — отправляет тебя в ад.