За время своих странствий по стране с тремя маленькими дочерьми и мужем, крепко подсевшим на героин, а к этому времени уже отдавшим концы, Белла научилась внимательно присматриваться к людям, прежде чем заводить более близкое знакомство. Она разузнала, что в фургоне самого Лиса есть женщина с двумя детьми, хотя он никогда не признавал их за свою семью. Они производили впечатление бездомных, которых кто-то вышвырнул на улицу, а Лис как-то из простого минутного сострадания подобрал и взял к себе. Но Белла видела, как при приближении Лиса оба ребенка в ужасе прятались за мамину юбку. И начала кое-что понимать в нем. Каким бы обаятельным он ни казался чужим людям — а он действительно мог быть просто обворожительным, — Белла готова была поспорить на последний цент, что за закрытыми дверями своего дома Лис превращался совсем в другого человека.

Впрочем, это ее совсем не удивляло. Какого мужчину не утомили бы придурковатая, сидевшая на транквилизаторах тощая тетка и ее ублюдки? Тем не менее подобный расклад заставил Беллу держаться настороже. Дети представляли собой забитых маленьких клонов своей матери — белокурые, голубоглазые, постоянно копошащиеся в грязи под фургоном Лиса, пока мать бесцельно бродит от автобуса к автобусу с протянутой рукой и просит чего-нибудь такого, что позволит ей отключиться. Белла частенько задавалась вопросом, а не угощает ли она и своих деток таблетками, чтобы они были послушнее, и делала вывод, что подобное, видимо, случается нередко, так как дети были какие-то неестественно тихие.

Ну конечно, ей было их жалко. Белла иногда называла себя социальным работником, так как они с дочерьми привлекали бродяг и бездомных повсюду, где бы ни остановились. Одной из причин такой притягательности для бродяг был телевизор, работавший на батарейках, да и хлебосольный разбитной характер самой Беллы. Но когда она в первый раз отправила своих девчонок знакомиться с ребятами Лиса, те тут же нырнули под фургон и были таковы.