Интуиция подсказывала Вулфи ответы на многие вопросы о его отце, однако он хранил все свои прозрения глубоко в недрах сознания вместе со странными, расплывчатыми воспоминаниями о других людях и другом времени, когда Лиса еще не было. Воспоминания были слишком туманны и слишком напоминали фантазии. Зато реальностью для Вулфи стали нынешнее почти постоянное присутствие Лиса и мучительные приступы непрерывного голода, немного утихавшие только во сне. Какие бы мысли ни приходили Вулфи в голову, он давно научился держать язык за зубами. Попробуй нарушить любое из правил Лиса — и неминуемо испытаешь на себе страшное прикосновение его бритвы. А самым главным правилом Лиса было: «Никогда ни с кем не болтать о семье».

Отца в постели не оказалось, поэтому Вулфи с неистово бьющимся сердцем собрал все свое мужество и залез в фургон через открытую переднюю дверь. Он уже давно понял, что лучший способ общения с отцом — попытаться сделать вид, что ни в чем ему не уступаешь. «Никогда не показывай ему, что ты его боишься», — говорила мать. Поэтому походкой в стиле Джона Уэйна Вулфи прошел по тому месту, которое когда-то было проходом между сиденьями. И услышал плеск воды, из чего заключил, что Лис находился за занавеской, за которой располагался умывальник.

— Эй, Лис, что ты делаешь, дружище? — спросил он, остановившись у занавески.

Плеск сразу же прекратился.

— А что тебе надо?

— Да ничё, просто так.

Занавеска со стуком отодвинулась в сторону, и перед Вулфи предстал отец, голый по пояс. Он мылся в старой медной лохани, служившей одновременно и ванной, и раковиной. Капельки воды катились по большим волосатым рукам и падали на пол.

— Ничего! — рявкнул отец. — Ни-че-го! Сколько раз мне повторять тебе?

Ребенок отшатнулся, однако не сдвинулся с места.