— Был у меня, — сказал он, — Друг. Большой писатель…

Однажды ночью на безлюдном проселке он остановил хулиганов, напавших на девушку. Когда ему всадили нож в спину, он крикнул: не убивайте меня, я не кончил книгу… Вот он — писатель. А мы не всегда бываем так исполнены значением своей работы… Вы согласны?

— Пожалуй… Но стоит ли так возвеличивать свои дела?

— Стоит. Я думаю, стоит, — повторил он. — Каждый в себе несет… Я далеко не писатель, а вот меня вдруг одолевает суеверие: не успею сделать, камень какой-нибудь свалится, машина придавит, а я не доделаю…

Гукнул впереди гудок тепловоза. Шарахнул по стеклам встречный поезд. Позванивали пустые бутылки из-под нарзана.

* * *

Почему-то и меня все время покалывает это предчувствие, что не успею, не поймаю. Будто все надо хватать в один-единственный день, месяц. А иначе выйдет срок, упадет камень с крыши…

Мы смотрели друг на друга. Мне тогда казалось, он понимает мои мысли, понимает, что я понимаю, как он меня в этот миг понимает.

— А впрочем, — сказал он, — вы не гадайте напрасно. Трудно угадать. Я археолог.

— Но как вы попали в такую глухомань? Разве тут есть что-нибудь интересное?

— Мы ведем раскопки в Новгороде. На этой станции землекопы нашли берестяную новгородскую грамоту. Я приехал посмотреть, как и почему.

— Вы с вашей редкой проницательностью, наверное, не угадаете, что я вам хочу предложить.

— И даже не буду пытаться, — добродушно ответил он. — Вы преувеличиваете мои способности.

— Я хочу показать вам, именно вам, то, что почти никто не видел.

— Это любопытно.

— Разрешите мне пригласить вас в очень интересное место… Вы сойдете со мной?

— Ну что ж. Едем, если ненадолго.

9

Проникающий всюду, истомный, совсем ни на что не похожий звук. Мелодия — тянучка нескончаемая, как равнина, среди которой она звучит, нежная, грозная, необъяснимая, кажется, плывет она к дальним, уже невидимым звездам или спускается на землю от них.