Это было нелепо. Это было абсурдно. Стэннард почувствовал, как по телу побежали мурашки, когда его быстро понесли на носилках по узкой тропинке в бесконечных джунглях. И хотя носилки были наспех сделаны из подручных материалов, сидеть на них оказалось на удивление удобно.

Люди-палки перемещались довольно резво — некоторые бежали, положив на плечи гибкие шесты носилок, остальные трусили сзади. Один или двое устремились вперед, чтобы сообщить новость своим соплеменникам. Время от времени — прямо на бегу — одни носильщики ловко сменяли других. А говоривший по-английски абориген все время находился рядом со Стэннардом и начинал что-то исступленно бормотать всякий раз, когда тот смотрел в его сторону.

— У пэсиков теперь есть господин! — сдавленно лепетал он. — У пэсиков есть человек-господин, которому они могут служить! Все пэсики рады иметь господина! О, господин, мы счастливы вам служить!

Стэннард старался сохранять невозмутимость. Происходящее не имело никакого смысла. Безумный, безудержный и радостный танец возле места взрыва «Снарка», а теперь уничижительный лепет — как только танцоры увидели Стэннарда, их пляски тут же прекратились. Они заметили живого человека и начали о чем-то шептаться, перекладывая копья из одной руки в другую.

Затем раздался зычный голос, все замерли. Один из аборигенов вышел вперед. Когда до Стэннарда оставалось двадцать ярдов, он опустился на четвереньки. Остальные продолжали стоять. Вожак подполз к Стэннарду, подобострастно поднял его ногу и поставил себе на голову. И заговорил — на английском!

Однако его голос исходил не из горла. Скорее, это были вибрации диафрагмы, находящейся примерно в том месте, где у людей расположены голосовые связки. Получалось вполне разборчиво. Теперь абориген продолжал бормотать, резво поспевая за носилками, которые сделали его соплеменники и поставили перед Стэннардом, чтобы он мог на них сесть.