— Я не курю, — сказал Крикунов, и это было чистой правдой, он не курил уже третий день и надеялся не курить и дальше. По крайней мере силы воли у него на это хватало.

— И зря, — задушевно сказал мужик. Он покачал головой, вздохнул и добавил:

— Ехал бы ты отсюда, братила. Ну чего тебе в нашем городе? Не любят у нас любопытных. А ты мужик умный, вижу, глаза у тебя с соображением. Вот и ехай, не порть в городе воздух. Оно ведь как бывает, с непослушными да любопытными всегда что-нибудь случается. Ага?

— А что я сделал? — неожиданно для себя сказал Крикунов. — Ну приехал, так я же никуда и не лезу. Писать вот о детском доме собрался, обычная статья, жалостливая такая, глядишь, отцы города ее прочитают и что-нибудь детдомовцам подкинут. Кому от этого плохо?

Собеседник беззаботно махнул рукой.

— Да мне-то что? — благодушно и почти задушевно сказал он. — По мне, хоть про местную мафию пиши, все реклама. Будь моя воля, я бы даже местного мэра тебе позволил обгадить с ног до головы. Мне-то какая разница, это он, а не я будет в дерьме, меня это не колышет. Но ты понимаешь, братила, меня люди тебя остеречь попросили. Я остерег, а дальше дело твое, может, все хорошо закончится, может, найдут тебя где стылого и несгибаемого, как вождь мирового пролетариата. Мне-то не одна хрень? Мое дело — сказать, твое — правильные выводы сделать. Ага? И в милицию зря ноги не бей, все равно толку не будет, а настроение серьезным людям испортишь. Значит, нет у тебя курева? Жаль! Ну, бывай. — Сказав это, неожиданный и опасный собеседник Крикунова повернулся к нему спиной и пошел прочь, сутулясь и держа руки в карманах куртки.

Вот так! Ты не ждал, а мы приперлись! Интересно, по какому же поводу эти серьезные люди тревогу забили? Вроде никаких болевых точек он сегодня в детдоме не затрагивал, угрозы никому не нес.