— А там у вас мухи нет? — поинтересовался Крикунов, стараясь вложить в сказанное максимум презрения и сарказма.

— Ну что вы! — возмутилась официантка. — У нас ресторан, а не какая-нибудь забегаловка. Какие мухи, гражданин! У нас варят прекрасный кофе!

Крикунов махнул рукой и принялся без удовольствия пить кофе, хотя тот оказался действительно превосходным.

Удивительно, но как может осложнить жизнь человеку простая муха. Даже не простая муха, а муха дохлая. Вроде маленький кусочек органики, а сколько неприятных эмоций может вызвать! Между тем это был тот самый сигнал о том, что приближаются неприятности, а Крикунов его легкомысленно пропустил.

Пытаясь вернуть утраченное душевное равновесие, журналист решил прогуляться. Напротив гостиницы через дорогу был небольшой, но уютный скверик. Туда Лев и направился. В скверике стоял памятник Ленину — одна из тех гипсовых или бетонных поделок, без которых не обходился в советские годы ни один городок, превышающий населением десять тысяч жителей. Вождь мирового пролетариата был густо напомажен, и багровые губы на его белом лике святого производили порочное и комичное впечатление.

Крикунов остановился, критически разглядывая бюст, и в это время за его спиной кто-то хрипловато, но вполне дружелюбно спросил:

— Братила, сигаретки не найдется?

Голос был лишен агрессивных интонаций, но Крикунов хорошо знал, как обманчиво это впечатление. Вначале у тебя спрашивают прикурить, потом интересуются, не богат ли ты мелочишкой, а получив отрицательный ответ, удаляются, оставив тебя с разбитой физиономией и прихватив на память что-нибудь из твоих личных вещей. Поэтому поворачивался он с большой неохотой.

За спиной у него стоял неприметный мужик лет тридцати пяти, без признаков татуировок и стальных фикс, по которым его безошибочно можно было отнести к уголовному миру. И внешний вид у него был самый непрезентабельный, все надетое на мужике было наверняка куплено в ореховском универмаге. Вот только смотрел он на журналиста слишком внимательно, скажем, даже оценивающе.