У нас все еще нет способа преодолеть эту проблему. А тридцать два года – это очень долгий срок. Речь идет о долговременном процессе, последующем за самим клонированием. Это означает искусственное питание, нейростимуляцию, чтобы головной мозг не скис из-за отсутствия внешних раздражителей, электростимуляцию для развития мускулов и нервной системы, круглосуточный надзор и многое другое. Так что если вам подойдет младенец, а еще лучше – эмбрион, то вы сможете значительно сэкономить на общей плате.

– Я не думаю, что это отвечает моим намерениям, – сказал Маркус.

– Как угодно. Что-нибудь еще?

Маркус протянул врачу семь голокристаллов:

– Здесь те нейронные схемы, о которых я говорил. Вы уверены, что сможете наложить их на нервную систему?

– Это рискованно, но возможно. Мы установим своего рода "капельницу" таким образом, что воспоминания и мыслеобразы будут передаваться в последовательности, настолько близкой к хронологической, насколько возможно. Но вы должны иметь в виду, что могут возникнуть пропуски, какие-то моменты, когда она не сможет вспомнить что-нибудь о своей более ранней жизни, или всплывут контуры ее воспоминаний из более поздних периодов. Она, вероятно, спишет это на провалы в памяти в случае прошлых событий или на дурной сон в случае будущих, но риск все равно остается.

– Полагаю, вот это посодействует, – сказал Маркус. – Я распорядился, чтобы средства переводились на ваш счет каждые шесть месяцев. Каждый перевод будет закодирован ее ДНК и сигнатурой излучения мозга, которая у нее должна быть к этому моменту. Если один из этих компонентов будет отсутствовать, или возникнут любые признаки несоответствия… платежи прекратятся.

– Понятно, – сказал Квиджана. Он закрыл пластиковый пакетик, сунул его в нагрудный карман, а затем пристально посмотрел на Маркуса. – Просто, чтобы между нами не было неясностей: вы должны отдавать себе отчет, что ваш заказ – клонировать личность, наложив на нее все воспоминания оригинала – очевидно незаконен.