Маркус улыбнулся:

– Сказано человеком, который, похоже, сам время от времени слышал подобные предупреждения. Запомните, мне не нужны все воспоминания. Только воспоминания до определенного года, месяца и дня. Не более того.

– Такого рода точность невозможна, – возразил Квиджана. – Здесь возможно только приближение, но все-таки с некоторым отличием. Насколько оно будет велико, я не знаю, но сделаю все, что могу.

Врач встал и протянул руку:

– Просто чтобы быть уверенным, что моя работа попадет в нужные руки, кто заберет тело через тридцать два года?

Маркус вновь улыбнулся:

– Вот здесь будет одна тысяча четыреста двадцать кредитов.

Он вставил кредитку в сканер и проследил, как исчезает большая часть из оставшихся у него капиталов. "Средства, которых хватило бы на несколько сотен человек, промотались за какие-нибудь несколько месяцев", подумал он. "Вскоре придется пересмотреть бюджет".

Но в любом случае, оставшееся за тридцать два года и четыре месяца обрастет неплохими процентами.

– Сюда, – сказал техник. – Проходите.

Следом за ним Маркус шел по длинному белому коридору, ведущему в центр "ВечноСна", компании на марсианском Сирийском плато, предоставлявшей крио-услуги.

– У нас здесь чего только нет, – рассказывал техник. – Вон там мы держим неизлечимо больных. Вас раньше замораживали?

– Однажды, – ответил Маркус.

– Ну что ж, сама процедура особенно не меняется. Вы входите, закрываете глаза, снова открываете и – бац! – вы уже в будущем. Таких путешественников у нас здесь полно. Конечно, мы предварительно убеждаемся, что вы – не скрывающийся от закона субъект, пытающийся пересидеть у нас срок давности преступления, хотя теперь, когда там, на Земле, закон об укрывании в будущем, это стало куда труднее. Большинство хочет увидеть будущее. У нас здесь целые семьи таких любопытных. Они думают, что в будущем что-то изменится, может к лучшему. Только они не понимают, что будущее всегда точно такое же, как настоящее, только позже.