Я поднялся рано, чтобы не слышать, как сквозь меня течет темная энергия, вездесущая и не описанная пока никакими формулами. Мне почему-то показалось, что именно сейчас, пока еще темно и ночь продолжается, я смогу сопоставить ряд прошлогодних наблюдений, к анализу которых приступил перед уходом на пенсию, а потом забросил - самому заниматься не хотелось, а у молодых своя тематика, свои задачи, и идеи, как им казалось, у них тоже были свои…
Я вызвал программу сортировки изображений и стал сравнивать две цифровые фотографии галактики NGC 6745 - по пикселям, по маленьким кусочкам пространства, которые на самом деле были огромными областями, по двадцать-тридцать парсеков каждая. Я был уверен, что мне удастся…
Участковый позвонил в дверь, когда у меня начали уставать глаза. Наверное, вовремя. Из-за его спины в прихожую заглядывало серое утро, тучи опустились еще ниже и, казалось, царапали коньки крыш, снег не шел, как и предсказывал Михаил Алексеевич, но если он действительно хотел обнаружить какие-то следы на месте вчерашней трагедии, то надо было поторапливаться, потому что снегопад мог начаться в любую минуту.
- Вы еще не готовы, Петр Романович? - недовольно пробубнил Веденеев, войдя в прихожую, но здесь и остановившись. - Скоро повалит снег, надо…
- Да-да, - поспешил объяснить я. - Заработался… Рано утром, пока голова свежая…
- Свежая бывает колбаса, - резонно возразил участковый, - а голова бывает ясной.
- Ясной бывает погода, - не остался я в долгу, - а голова бывает соображающей, если на то пошло.
- Вот-вот, - проворчал Михаил Алексеевич, - соображение нам сейчас с вами понадобится.
- Что вы имеете в виду? - спросил я, когда мы уже шли к пруду, миновали последние дома и вышли на поляну, откуда начинался лесной массив, о котором говорили, что через год-другой все здесь вырубят и начнут строить новый поселок для людей богатых, не нам, пенсионерам, чета. - Что вы имеете в виду? - повторил я, потому что Веденеев шел молча и целеустремленно, глядя на дорогу. - Вы что-то заметили вчера, о чем не сказали милиции?