- Я сам милиция, - буркнул участковый. - И не люблю, когда мне начинают…

Он оборвал себя - хотел, наверное, сказать какую-то колкость в адрес вчерашних оперативников, но не в моем же присутствии.

- Да, заметил, - продолжал Веденеев, немного помолчав. - И вы заметите тоже, когда придем на место. А пока…

А пока мы шли молча, миновали поваленное прошлогодней грозой дерево, пересекли вырубленный участок, по которому проходила высоковольтная линия, углубились в чащу и минут через пять вышли наконец к пруду.

Полынья, из которой вчера извлекли тело Олега Николаевича, за ночь замерзнуть не успела и виднелась черным большим глазом метрах в десяти от берега. Снег вокруг был весь истоптан, и какие следы тут мог еще обнаружить дотошный Веденеев, я не мог себе представить.

- Ну? - спросил он, сделав по льду несколько шагов и остановившись, не доходя до полыньи: лед здесь был тоньше, и Веденеев не хотел оказаться вдруг в ледяной воде. - Видите?

Я увидел. По ту сторону полыньи тянулись к противоположному берегу две цепочки следов. Непосредственно у кромки все было, конечно, затоптано, а дальше… Вот одна цепочка: кто-то шел к полынье. А рядом, почти параллельно, другая: кто-то шел обратно.

- Что это? - спросил я. - То есть кто?

- Увидели, значит, - удовлетворенно проговорил Веденеев. - Давайте обойдем вокруг и посмотрим, откуда пришел человек. И куда ушел.

Веденеев быстро пошел вокруг пруда, я едва за ним успевал, ноги скользили, а участковый шагал уверенно и обогнал меня метров на пятьдесят. Когда я приблизился, он, наклонившись, рассматривал на снегу что-то такое, чего я совершенно не различал: углубления, ямки, оттаявшие, а потом опять замерзшие участки…