- Ага, - с удовлетворением произнес штатский и записал в свой блокнот длинную фразу.

- Я тоже так думаю, - кивнул Веденеев. - Спасибо, Петр Романович, за помощь, идите домой, на вас прямо лица нет.

- Да, - вспомнил он, когда я встал и на нетвердых ногах направился к двери, - скажите, Петр Романович, вы ведь хорошо знали Парицкого… Кому сообщить о его смерти? Я знаю, что у него была жена, верно?

- Лена, - кивнул я. - Она в Питере живет. Если хотите, я ей позвоню…

- Да-да, - с готовностью согласился Веденеев, - позвоните. Скажите, что тело отвезли в Репино, пусть она обратится в тамошнее отделение милиции, вот телефон, спросит майора Кандыбу, он ей объяснит, что дальше делать.

Я взял листок, положил в карман куртки и вышел из полумрака комнаты в полумрак наступившего вечера. Звонить Лене мне не хотелось. Что я ей скажу? Но еще меньше мне хотелось, чтобы Лене звонил Веденеев или этот в штатском. Чужой голос и слова, которые не приведи Бог услышать… Лучше я сам.

Но почему, черт побери, Олег поперся, как выразился участковый, по льду нашего пруда на противоположный берег?

Познакомились мы летом, я уже не помню точную дату, хотя Олег Николаевич сказал бы, что запомнить ее очень легко, потому что если что-то очень известное умножить на что-то, известное еще больше, то как раз это число и получится - какие проблемы? У Парицкого с запоминанием чисел проблем не было никогда, но ведь это профессиональное: так библиотекарь помнит по фамилиям всех читателей (точно знаю, Софа моя почти полвека работала в научной библиотеке обсерватории), а актер - текст длинной и неинтересной пьесы. Олег Николаевич был по профессии математиком, диссертацию защищал по теории чисел, название я здесь приводить не стану, хотя - в отличие от даты нашего знакомства - прекрасно помню.

И помню, что день, когда мы познакомились, был очень теплым и солнечным, я только что переселился в купленный довольно дешево домик, сын помог с перевозкой вещей и сразу уехал в Пулково - не в обсерваторию, конечно, а в аэропорт, но дорога шла мимо моей бывшей работы, и я хотел проводить Вадика, чтобы по пути туда и обратно еще раз бросить взгляд на знакомые с юности купола и вспомнить… «Нет, - сказал сын, - зачем тебе лишний раз расстраиваться?» Тоже верно.