Нечаев только вздыхал потихоньку да искоса поглядывал на красивый, строгий профиль Галины. Машина шла асфальтированной магистралью города к одной из его окраин уходящих в зеленые заросли Волго-Ахтубинской поймы. Миновав пригород и многочисленные ерики и ильмени, вышла она, наконец, на песчаную дорогу, пролегавшую через степь.
Нечаев был задумчив, и Галине казалось, что он не очень доволен переводом на новую работу.
- Вы не унывайте, Василий Иванович, - говорила она, стараясь ободрить его, - не жалейте, что на предложение мое согласились. Большим, интересным делом будете у нас заниматься.
Но Нечаев не нуждался в утешении. Он был одним из тех людей, которые, однажды приняв какое-нибудь решение, уже не раздумывают долго о том, правильно ли они поступили.
Теперь он думал только о пустыне, в которой придется вести службу погоды, и ему уже казалось, что работа будет необычайно увлекательной. Ведь если север с его ледяными полями именуют кухней погоды, то и пустыни с их перегретыми солнцем песчаными пространствами тоже не могут не повлиять на метеорологические явления. И кто знает, может быть, ему, молодому метеорологу Василию Нечаеву, выпадет счастье открыть что-нибудь новое в секретах погоды, которые, как известно, далеко еще не все разгаданы. Нет, он ничуть не жалел, что согласился поехать в пустыню.
- Да вы меня не агитируйте больше, Галина Сергеевна, - улыбаясь, сказал Нечаев, слегка коснувшись руки Сугробовой. - Позвольте лучше снять мою походную куртку. Жарковато тут у вас.
- Боюсь, что ваше флотское обмундирование не очень будет гармонировать с фоном нашей полупустыни, - пошутила Галина.
- Оно мне очень дорого, Галина Сергеевна, - серьезно ответил Нечаев, - в нем я любое пекло выдержу, а что касается вашей пустыни, то я уже горю нетерпением познакомиться с ее романтикой.
- Смотря о какой романтике вы мечтаете, Василий Иванович, - усмехнулась Галина.