- То, что нет самумов, я и сам знаю, - заметил Нечаев, - но неужели нет и барханов?
- Не только барханов, Василий Иванович, но и обнаженных песков почти нигде вы теперь не увидите. Да вот взгляните-ка вокруг.
Галина отняла руку от руля и указала вперед. За ветровым стеклом машины распростерлась до самого горизонта ровная местность, покрытая зелеными, желтыми и бурыми пятнами.
- Этот пестрый ковер вокруг - степная растительность.
- А под ней пески?
- Да, те самые пески, которые собирались когда-то в барханы, засыпали водоемы и реки, наступали некогда на целые поселки, угрожали Волге... Вглядитесь, растительность эта не скудна! Много лет назад был тут посеян песчаный овес, а теперь растут и кумарчик, и май-камбак, и кара-камбак, и люцерна, и многие другие травы. И ведь все это, в основном, дело рук человека. Советские люди сеяли все эти травы, чтобы закрепить пески, получить пастбища для скота, создать с помощью многолетних трав структурную почву, сделать возможным земледелие
Они ехали степью, самой молодой степью в Советском Союзе, и им все чаше попадались бахчи и посевы под защитой молодых лесных полос, посадки вокруг искусственных прудов, стада овец на пастбищах.
- Трудно даже поверить, что тут были пески когда-то! - воскликнул Нечаев, удивленно покачивая головой.
- Это "когда-то" было всего несколько лет назад, - засмеялась Галина.
- А что это там? - спросил Нечаев, слегка приподнимаясь с сиденья. Железная дорога, кажется?
- Да, железная дорога. Разве она была бы мыслима без сплошных, дорогостоящих оград, если бы мы не закрепили травами пески вдоль полотна? Ее заносило бы песком.
Дорога, по которой вела машину Галина, шла теперь рядом с железнодорожной линией, и Василий Нечаев, всматриваясь вперед, видел, как далеко впереди сходились в одну точку блестящие полоски рельсов.