- Сенат не сможет добавить. Тем более, что срока наказания вам не сообщили.

- Не сможет добавить?! - Он потрогал бледной рукою высокий лоб. Неужели... пожизненно?

- Вы неправильно меня поняли. Я могу лишь ходатайствовать об умалении срока, притом значительном. Если угодно, и о досрочном освобождении, с последующим восстановлением в правах.

- Каких правах?

- Гражданских, социальных, профессиональных. Любых.

- Как?! - выдохнул Емельян. - Меня могут даже восстановить в должности Главного оператора "Протея"?

- Даже так. Но для этого вы должны во всех подробностях объяснить мне свою роль в "Большом затемнении", учиненном "Протеем".

- Как странно меняется ваш голос, Старший Инспектор, - сказал он в раздумье. - То был густой, с металлическим отливом, как и положено стражу законности, теперь же помягчел, чем-то даже напоминает мой собственный... Жаль, что не могу вас отсюда разглядеть. Вы, кажется, тоже блондин, да? А глаза - голубые? Зеленые? Серые? А сначала вроде бы брюнетом показались...

- Это из-за солнца, вероятно, - сказал я. - Видите, высоко поднялось, даже листья в вашем саду посветлели. Иллюзия, смещение границы тьмы и света.

- Тьмы и света... - повторил он. - Ладно, расскажу, как вы просите, о тьме и свете, хотя ни на что не надеюсь... Сочку ананасового выпить не хотите? Или пообедать?

- Извините, но в ходе акта дознания не допускается разделять трапезу с дознаваемым, пункт двенадцатый Инструкции Сената, - сказал я улыбаясь. - К тому же не голоден. А вот на пару шагов ко мне скамеечку можете придвинуть.

- Благодарю за доверие! - так и просветлел он, вместе со своим зимним садом и зеркальным бассейном. - Благодарю... С чего начать? Начну со светлой стороны, а уж теневое - потом. Договорились?

Я молча кивнул и незаметно нажал кнопку на отвороте униформы, включая еще один диктофон, дистанционный.