- Я подтвердил только факты, адмирал, - ровно произнес он, усилием воли сдерживая гнев. - А факты можно истолковать по-разному. Приняв версию Эспинозы, комиссия отказалась выслушать мои пояснения... - Он на секунду умолк; в его ушах до сих пор звучал сухой, каркающий голос председателя: "Прошу вас придерживаться фактов, коммодор!" - ...а мой рапорт на имя командующего Девятым флотом, адмирала Росси, был проигнорирован.

- Я ознакомился с вашим рапортом, - сказал Лоренцо Ваккаро. - А также с протоколом последнего заседания штаба вашей эскадры. Тогда вы назвали Эспинозу тупым, самодовольным ничтожеством, который выслужился от лейтенанта до контр-адмирала лишь потому, что исправно угождал начальству. Я верно вас процитировал?

- Пожалуй, вы даже немного смягчили мои слова, - ответил Конте и разом отбросил свою напускную сдержанность, терять ему было нечего. - Если вы хотите знать мое мнение, адмирал, то Эспиноза и так прыгнул выше собственной головы, став заместителем командующего эскадрой. Но сам он не понимает этого и искренне считает, что руководство не ценит его выдающихся талантов. После гибели вице-адмирала Капачи он решил, что ему представился шанс отличиться, и ради еще одной звезды на своих погонах готов был пожертвовать не только своими подчиненными, но также жизнью и свободой двадцати тысяч мирных колонистов.

- Это лишь ваши допущения, - заметил адмирал Ваккаро. - Не подкрепленные фактами выводы: "решил", "готов был". Факты же таковы, что наша база на Тукумане в руках противника, а при отступлении - которым, кстати, руководили вы, - погибло триста сорок семь гражданских лиц, я не говорю о потерях среди личного состава эскадры.

- Я не снимаю с себя ответственности за гибель этих людей, адмирал. Я сказал это комиссии, но она сочла мое заявление признанием вины, хотя "быть в ответе" еще не значит "быть виновным" Мое требование провести тщательный разбор операции по отступлению отклонили безо всяких основании.