Здесь такого не будет. Инструкция требует продолжать наносить врагу вред до последней крайности. «Быть может, последний перехваченный купец принесет нам победу». Так пишет морской министр. Потому – руки развязаны. Только адмиралу не хочется пока распускать эскадру для рейдерства. В условиях войны с Великобританией его эскадра остается при таком скромном запасе угля, что первое же пересечение курсов с курсом любого британского флота повлечет совершенно бесславную и бессмысленную гибель всех судов. На парусах против паровых машин не поманеврируешь.

Давно, в офицерском классе при кадетском корпусе, Степан Лесовский слышал, как один из соучеников ответил на вопрос ментора – «не уверен». И получил следующее внушение:

– Отсутствие уверенности, милостивый государь, есть категория гражданской службы, ибо на службе военной, и, паче того, морской, отсутствие уверенности у командира означает лишь одно – страх…

О том, до какой степени прав их наставник, контр-адмиралу Лесовскому суждено было узнать здесь, на входе в Чарлстонскую гавань.

Диспозиция невесела. Вход в гавань шириною в две мили, но в бинокль легко просматривается заграждение по всей ширине бухты – канат, протянутый меж поплавками-бочками. Лишь ярдов 300 против форта Самтер как будто чисты.

Но дело не в заграждении, а в том, что у адмирала нет ни малейшей уверенности, что южные американцы встретят эскадру теплей, чем встретили на подступах к нью-йоркскому рейду северные противники. Которые, кстати, проиграли лишь первую стычку. Линия горизонта заштрихована бурой грязью корабельных дымов. Учитывая, как близок источник дыма к берегу, сомневаться не приходится – на подходе один из броненосцев блокады. Чудо, как раньше их здесь не было…

Объяснение чуду историки найдут через много лет, когда Североамериканские Соединенные штаты наконец откроют архивы военных лет.