– Два румба лево.

– Есть два лево… – в голосе явное облегчение. Кто там? Неважно. Теперь главное, чтоб приземистый, округлый, короткий – но, по счастью, медлительный – монитор не ушел от разбитого форштевня.

Вот башня снова повернулась к врагу, поверженному не до конца. Открылась бойница, высунулся короткий ствол. Дым, гром, удар. Поздно! За ударом снаряда следует другой, куда сильней. Длинное тело фрегата вырвалось из воды, подмяло низкий борт монитора. Хруст, скрежет.

Мичман кубарем влетел в остаток сбитой мачты – но не утратил способности созерцать окружающее. Вот на палубу монитора выскакивают люди. Один вскинул руку с револьвером, чуть согнул ее в локте… Неужели ждет абордажа?

А там, внутри монитора, разливается вода – через десятки отверстий, которые снабдили легким ограждением, чтоб волнами не захлестывало, но не прикрыли броней. Струи рвутся вниз… Это Алексеев тоже видел, почти наяву. Потому, когда из-под тела на мгновение ушла опора, а монитор выправился, стало больно. Все зря?

Нет! На нос стального монстра вломился «Варяг». Тот начал поворачивать башню – медленно, неуверенно, и тут ему подцепил корму подлетевший «Алмаз». Может, достанет до рулей? Клипер закрыл собой искалеченный флагман – а врага от флагмана, и Алексеев не видит, что монитор рухнул в воду, как гвоздь в сметану. Спасать было некого.

Впрочем, это мичмана не интересует. Он занят – старается встать на ноги. Нужно снова дойти до переговорных труб и приказать разворот – ведь машина каким-то чудом все еще работает, под кормой исправно вращается винт, и чудом держащийся на воде обломок корабля уверенно идет в океан… На полном!

Дым еще одного броненосца медленно наползает справа, из-за берегового изгиба. «Невский» превратился в руину, и теперь капитан-лейтенанту Копытову принимать командование отрядом. Что ж, инициатива наказуема исполнением – если на русском флоте и есть человек, который может сказать, что это он придумал американскую экспедицию, так это он, Николай Васильевич Копытов, и есть.