Невольно оглянешься! Вот вахтенный офицер вскинул к глазам бинокль. Что-то говорит стоящему рядом гардемарину. Тот немедля исчезает во внутренностях корабля.

— Так, — голос мичмана спокоен, — а ну, давай сюда пару выстрелов.

— А приборка, вашбродь?

— Заряды давайте, черти, ядра! Если что, прикрою ваши спины…

Хочется бежать на нос. Да туда все бездельные собрались, кому не спится — дипломаты, офицеры кораблестроительной миссии и призовых команд. Но его дело — готовность открыть огонь в любую секунду. Этим и займется. А на носу обсуждают открывшийся вид. Хорошо хоть громко. Поминаются прямоугольники башен, голые — значит, без снастей — мачты, жирный дым от дрянного угля. Монитор! Трехбашенный! В России, даже на Балтике, таких пока нет. Даже двухбашенные пока лишь в проекте. Позади держится небольшой пароход, на случай, если у монитора сломается машина, или приземистый корабль затонет. Просто так. Самый первый так и булькнул на дно — посередине перехода. Пробирался осторожно вдоль берега, а потом взял и затонул. Какой-то люк задраить забыли, волна поднялась… А тут океан! Своего не отдаст и что плохо лежит — приберет.

— …и не нужно! Мало того что это сущий противень, так еще и со склонностью к разламыванию пополам.

— Верно! На него водрузили целых три головки сыра.

Техническая миссия русского флота начала очередной спор. Американский корабль между тем подходит все ближе. В дополнение к военному кормовому флагу со звездами, но без полос, на голую, без снастей, мачту взлетели флажки сигнала.

Командующий эскадрой контр-адмирал Лесовский спросил:

— Что пишут? — но сам поднес бинокль к глазам и продолжил: — Сам вижу. Да, покажите флаг. У них же гражданская война. Стерегутся американцы, башни на нас развернули. Все им «Алабама» и «Самтер» мерещатся…