Так, после всех стараний, русские флаги взлетают над эскадрой до окончания приборки, без церемонии. Слабый ветер разворачивает гордые полотнища ровно настолько, чтобы можно было понять — к Нью-Йорку идет русская эскадра. И несколько мгновений спустя… над башнями монитора вспухают дымки!

— Салют? — успел предположить кто-то. Потом все заполонил рык адмирала:

— Всем — боевая тревога! Всем — самый полный вперед! Эй, в машине, мне нужен весь пар — и еще немного!

Раньше, чем он закончил, над морской гладью поднялись три высоких фонтана. Недолет! А над «Александром Невским» взлетели новые сигналы. И среди них — красный флаг. «Веду бой»… Потом «Поворот все вдруг» — и новый курс. Ведущий от врага.

Отчего Лесовскому, человеку жестокому, но храброму, вздумалось удирать всей эскадрой от одного корабля, Алексеев и догадываться не мог. Вместо этого — проговаривал, скорее для себя, чем для расчетов:

— Готовиться бить по-черноморски… Броню не пробьем, но горшков переколотим немало. Первая — огонь!

Так мичман и вступил в первый бой — левая рука заложена за спину, правая сжата в кулак, чтоб нервные пальцы не выдали пляской волнения.

Рядом тяжело рявкнуло — раз, другой. Тяжелые пушки отскакивают по рельсам станка. Бинокль к глазам! Язык сам выдает поправку — на сколько сместить целик вправо. А расчеты молодцы, уже накатывают. Пе-е-ервая — огонь!

Откуда-то сверху приходит вода. Словно брандспойт случайно развернули. Но пушки повторяют заученные реплики — первая по приказу, вторая — повторяя за первой. Так меньше разрушается палуба, пусть и подкрепленная. Совершенно не стоит, чтобы многотонные махины свалились в румпельный отсек. Снова ядра секут воду позади и слева от противника. Монитор понемногу отстает, но медленно. Слишком медленно. Поправка. Залп. Накрытие! Одно ядро бессильно рассыпается о броню, другое, выбив искры, отскакивает от круглой башни прочь. Над «сырной головкой» из слоистого железа вспухает белое облачко. Сверху — водяной душ… Да что там такое! Но из-за спины раздается голос артиллерийского офицера: