Салли.

В ответ неясное бормотание.

– Просыпайся же, Салли.

Бормотание стало громче: «…Оставь-меня-в-покое!»

Он потряс ее посильнее.

– Просыпайся. Немедленно просыпайся!

Чарли.

Голос Чарли. Зовет ее. В который раз?

Салли выплыла из пучины сна.

Первым делом она посмотрела на часы на ночном столике и увидела, что на них было четверть третьего утра. Чарли вообще непонятно откуда взялся: ведь была его смена. Затем она наконец-то внимательно взглянула на него, и что-то встрепенулось в ней, какая-то ужасная догадка.

Ее муж был смертельно бледен. Глаза его вылезли из орбит. В одной руке он держал ключи от машины, а другой все еще тряс ее несмотря на то, что она уже проснулась.

– Чарли, в чем дело? Что случилось?

Он словно бы не знал, что ответить. Его адамово яблоко двигалось, но единственным звуком, раздававшимся в небольшом служебном коттедже, было тиканье часов.

– Пожар? – глупо спросила она.

– В некотором роде, – сказал он. – В некотором роде гораздо хуже. Тебе надо одеться, милая. Буди крошку Ла Вон. Надо убираться отсюда.

– Почему? – спросила она, вставая с постели. Темный ужас охватил ее. Все было не так. Все, как во сне. – Куда? Во двор? – Но она знала, что он не это имел в виду. Никогда еще не видела она Чарли таким испуганным. Она втянула ноздрями воздух, но не почувствовала запаха дыма.

– Салли, милая, не задавай вопросов. Нам надо уезжать. Чем дальше, тем лучше. Буди крошку Ла Вон и одевай ее.

Новая догадка озарила ее. Раз Чарли собирается уехать под покровом ночи, то это значит, что он хочет оставить пост САМОВОЛЬНО.