Она вошла в небольшую комнатку, которая служила детской крошке Ла Вон. Она все еще цеплялась за слабую надежду, что все это – лишь удивительно явственный сон. Он кончится, и она проснется как обычно в семь часов утра, покормит крошку Ла Вон и поест сама, наблюдая за первым часом программы «Сегодня» и варя яйца для Чарли, которого сменят на посту в восемь утра. А через две недели у него будут дневные смены, и когда они будут спать вместе, у нее больше не будет таких кошмарных снов, как сегодня, и…

– БЫСТРЕЕ! – зашипел он, разбивая ее слабую надежду. Он нервно кашлянул и начал вытаскивать вещи из комода и в беспорядке запихивать их в пару старых чемоданов.

Она разбудила крошку Ла Вон. Малышка выглядела раздраженной и удивленной тем, что ее разбудили посреди ночи. Звук ее плача испугал Салли еще сильнее, но испуг медленно перешел в гнев, когда она увидела, как Чарли пронесся, сжимая в руках ее белье. Застежки лифчика болтались, как серпантин на новогодних хлопушках. С груди свисала кружевная оборка ее лучшей комбинации, и Салли готова была поклясться, что она порвана.

– В чем все-таки дело? – закричала она. – Ты что, спятил? За нами в погоню отправят солдат, Чарли! Понимаешь, солдат!

– Вряд ли это произойдет сегодня ночью, – сказал он, и голос его был таким уверенным, что в нем чувствовалось что-то ужасное. – Пойми, радость моя, если мы сейчас не смотаемся отсюда, нам уже никогда не выбраться с базы. Я вообще не понимаю, как мне удалось выбраться с вышки. Надо полагать, что-то не сработало. Почему бы и нет? Все на свете может сломаться. – И он издал тонкий, птичий смешок, который испугал ее сильнее, чем все остальное. – Крошка одета? Хорошо. Пора убираться. Надеюсь, с нами все в порядке: слава Богу, ветер дует с востока на запад.

Он снова кашлянул.

– Папочка! – потребовала Ла Вон, протягивая вверх руки. – Папочка! Я хочу покататься на лошадке!

– Не сейчас, – ответил Чарли и исчез на кухне. Салли услышала шум: он доставал деньги из голубой супницы на верхней полке. Тридцать или сорок отложенных ею долларов. Деньги, которые она откладывала на покупку дома. Итак, все это не было сном. В чем бы ни было дело, все это было явью.