С минуту Гаязена молча в упор смотрела на Эрин своими круглыми чёрными глазами. Она испугалась. Впрочем, всякий, кто увидел бы девушку в тот момент, испугался. Медленно Гаязена убедила себя, что бояться ей нечего.

— Что ты, дорогуша, — наконец выговорила она сладеньким голоском и улыбнулась, — цыплятки сами захотели помочь, по доброте душевной. Славные детки… — вместо «л» Гаязена выговаривала нечто мягкое, то ли «у», то ли «в».

— Славные детки? — прошипела Эрин, приблизив своё лицо вплотную к лицу хозяйки. — По доброте душевной? Гони деньги! Живо! — заорала она что было сил.

— Милая, послушайте, дорогая. Что вы так распереживались. Я ведь снизила вам плату на прошлой неделе. Могу же я теперь рассчитывать на маленькую помощь этих милых зайчат.

— А ты кормила "милых зайчат" обедом? — крикнула Эрин Гаязене прямо в лицо.

— Они сказали, что не голодны, — ответила Гаязена, хлопая редкими, но тщательно подкрашенными ресницами. "Они и впрямь могли такое ляпнуть, — в смятении подумала Эрин и поглядела на ненавистное лицо хозяйки, — если бы… Если бы она предложила. Hо она же не предложит никогда! Ох, стерва! Хорошо же она их знает! Hо и меня не проведёшь! "Славные детки"!.. Вцепиться бы в её сытую морду!"

Тёмные глаза Эрин недобро сузились. Гаязена попятилась. Она хорошо знала этот взгляд. Эрин стала для неё кошмаром. Ей невозможно было диктовать условия, и ни один вышибала не соглашался выставить её на улицу.

— Дорогая… — пролепетала хозяйка. — Что вы задумали? Успокойтесь!

Эрин в ярости сдёрнула со стола скатерть — ей надо было что-то разбить, разрушить, чтобы не наброситься тотчас на хозяйку. Посуда с грохотом посыпалась на пол. Внезапно нож для хлеба привлёк внимание девушки. Hе владея собой, она схватила его.

— Яндар! — завопила Гаязена. — Hа помощь! Меня убивают!

В комнату ввалился огромный мужчина и уставился на хозяйку.