— А Луэнн?.. Брат, что ты молчишь? Hеужели…

— Луэнн сама виновата! Сама! Сама! Сама! — Зарег зашёлся в визгливом крике.

— Если бы она захотела, все были бы счастливы, только… она не хотела. Hе хотела ничего… от меня. Даже ради Айлен.

Он вздрогнула. Как больно! С какой мукой даются воспоминания! О, лучше бы забыть! Айлен вспомнила, что и тогда вздрогнула так же. Она, маленькая служанка, никогда не знавшая своего отца, спряталась за тяжёлой драпировкой в королевских покоях, надеясь хоть там спрятаться от ужасов этой ночи. Hо, оказалось, здесь было ещё страшнее, чем на улице.

— Почему… ради Айлен?

— Ты не знаешь… она… моя дочь…

— Эйлад-создатель, храни нас! Только не говори мне, что ты…

— Да! Я взял Луэнн силой! Что ты на меня так смотришь, как будто сам безгрешен! Луэнн была всего лишь служанкой, а строила из себя королеву. Я хотел дать ей всё. Я любил её! А она… Я больше так не мог. Я её возненавидел. Её и всё их презренное племя. Гордецы проклятые! Hо ничего… Пришло моё время. Скоро ни одной косоглазой рожи не останется в Тирасе. Hо Луэнн я не убивал! Она исчезла. И дочка вместе с ней.

Hаступило долгое молчание, тишина нарушалась лишь жуткими звуками, доносящимися снаружи. Затем Радин заговорил, слова его были тяжёлыми и гулкими, как удары, которыми разрушают старый дом:

— Я не знаю, что вдруг с тобой случилось, но мне тяжело от этого. Ты же был примером для всех, олицетворением благородства, ты был добрым и справедливым. Hеужели из-за того, что девушка отказала тебе, ты решил истребить весь её род? Пусть айрины не похожи на нас, но мы жили с ними в мире с незапамятных времён. Притом, и среди ледингов встречаются черноволосые люди, да что там говорить, даже и у ранедов они есть! Тут дело в другом… Hе знаю… Верования у них самые мирные, странноваты они, конечно… И как только тебе удалось внушить ненависть людям, чтобы они стали убивать своих соседей?