— Нет, — снова твёрдо повторил Иван вместо ответа.

Вера долго молчала.

— Есть у меня один вариант, — вздохнула она наконец. Несколько мгновений колебалась, с сомнением разглядывая необычного посетителя. Но потом всё же поднялась и прошла к стоявшему в углу сейфу. Вынула оттуда какой-то чемоданчик, набрала комбинацию на электронном замке, извлекал тонкую папку, раскрыла и протянула Ивану лист бумаги. — Сейчас такой профессии больше нет. Но раньше эта деятельность существовала — "Оппозиция", — прочитал Иван вслух и нахмурился. Слово вызывало какие-то смутные ассоциации…

— Она начала отмирать в самом начале двадцать первого века, — пояснила Вера. — А в двадцатые годы была окончательно упразднена за ненадобностью.

Иван сосредоточился, пытаясь вспомнить, что учил когда-то на курсе истории. Оппозиционеры появились в конце двадцатого века и выступали против правительственного курса. Но уже в первое десятилетие двадцать первого оппозиция превратилась в системную, сотрудничала с правительством на его условиях и превратилась в чистую формальность. А затем и вовсе исчезла. Но если вернуться к истокам, к тому, какой она должна была быть на самом деле — оспаривать решения правительства, предлагать реформы, которые пойдут стране во благо… Если не позволить ей снова превратиться в формальность, как превратилась в формальность его профессия…

— Если вы не хотите переучиваться, то, честно говоря, мне вам и предложить больше нечего, кроме вот этого, — доносился до Ивана откуда-то словно издалека голос Веры.

— Спасибо, — задумчиво поблагодарил он.

— Да не за что меня благодарить, — покачала головой Вера. — Это ведь как бы и не совсем настоящая работа. Специалистов для неё нигде не готовят, придётся вам самому до всего доходить. Должностей с офисами нет. Нормированного рабочего дня нет. И зарплаты — тоже…

Иван улыбнулся, словно вспомнив о чём-то приятном, и сказал: