— Ты чего? — спросил у него Иван, искренне недоумевая. — Я думал, ты мной гордиться будешь. Я тоже стану патриотом, как ты.

— А ты думаешь, меня этому в университетах обучали?

— Нет, я знаю, что вы сами до всего доходили, но чего же плохого в том, что нас этому научат?

— И что у тебя будет в дипломе написано? Профессиональный патриот?

— Ну да.

— И куда ты потом пойдёшь, с такой специальностью? Что, для вас даже рабочие места найдутся? С кабинетами и компьютерами?

— Да они уже и сейчас есть… Дед, ну, ты чего?

— Да ничего, Ванька, ничего. Станешь, значит, профессиональным патриотом. И будет это твоя работа — родину любить, — сарказм в голосе деда нарастал с каждой фразой. — С восьми утра до пяти вечера, с понедельника по пятницу. За деньги…

— За зарплату, — поправил Иван, поняв, к чему клонит дед.

— Всё одно, — махнул он рукой. — Какая разница, кто и как платит? Главное, что платит.

— Вот скажи мне, — не отступался Иван, — Неужели, предложи вам тогда, ты бы отказался получать зарплату за то, что вы делали?

— Если бы нам предложили за это зарплату, то ничего бы мы, Ванька, не сделали.

Иван насупился.

— Ну, не веришь мне — истории поверь, — вздохнул дед. — Далеко ходить не надо — хоть на советское время посмотри. Как всё начиналось и как всё закончилось. Поначалу партия ведь тоже выражала волю народа. Ну, или старалась. А потом что? Превратилась в машину для производства элиты, а от благих идей одна только оболочка и осталась. Так и с вами будет, Ванька. Мы-то ведь искренне, от всей души. А вот вы…

— Да с чего ты так уверен?

Дед только усмехнулся наивному юношескому оптимизму, потом вздохнул и покачал головой: