– -Вы меня подставляете!-сказал он внезапно треснувшим голосом.

– -Не может быть!-тут же привычно воскликнул Сева с такой нечеловеческой проникновенностью в голосе, какую, пожалуй, порой удается слышать лишь прокурорам.

– -Очень даже может быть!-сказал Забиженский, показывая Севе нечто мерзкое, вроде дохлой улитки, высовывающееся из его пальцев.

– -Что это?-спросил Чикильдеев.

– -Окурок!

Сева уже и сам понял, что это окурок, сплющенный в гармошку безжалостным каблуком.

– -Что скажет Спичкис, если узнает, что на монтаже курят?-сказал Забиженский тоном человека, который знает, кого благодарить за свою гибель.

Как всегда в такие моменты, в утробе у Чикильдеева неведомо откуда возник злобный карлик, который тут же стал бесноваться и кричать: "Ну и работенка! Да пошли вы все со своим Спичкисом – заете куда?!" Но Сева знал, что ничто так не к лицу мужчине, как профессионализм.

– -Я думаю, Спичкис не узнает,-успокаивающе сказал он.

– -А если ему уже донесли?

Сева Чикильдеев ощутил, как при этих словах карлик у него внутри радостно подпрыгнул: "Конечно донесли! Ты, дурак, еще сомневаешься?" Сам же Чикильдеев, не слушая этот мерзкий голос, философски заметил:

– -Будем надеяться на лучшее, Геннадий Александрович.

– -Знаете что,-сказал Забиженский с видом почуявшего опасность зверя,-пойду-ка я обойду на всякий случай весь зал.

– -Очень дельная мысль,-поддержал Сева.

Забиженский отошел, и карлик показал ему вслед язык, а в голове у Севы тут же снова проявились магические формулы Великого Списка Дел.