У всех входов и выходов, ведущих в зал "Б" и из него, к этому времени появились фигуры, одетые во что-то вроде черных спецовок и стриженные под воспитанников детского дома – орлы Сковородного из фирмы «Русские церберы». Напряженные, как члены, они следили за перемещением людей без вещей и людей с вещами. И с какими вещами!

…Люстра периода Директории, Франция, конец XVIII века, 25 тысяч долларов; часы каминные скульптора Томира золоченой бронзы, 35 тысяч долларов; ваза стеклянная, роспись золотом, XIX век, 45 тысяч долларов…

В проходах росли горы пустых коробок и мятой бумаги, обрывки веревок цеплялись за ноги. Среди всего этого великолепного безобразия там и тут мелькал Сева Чикильдеев, недаром заработавший у экспошармовцев ласковое прозвище "бешеный таракан".

Разумеется, появление владельца и директора "Тьмы веков" осталось в памяти отдельным эпизодом. Петр Кирсанович Шалтай объявился перед самым открытием "Антик-шоу", когда, благодаря стараниям тети Маши, проходы между стендами уже сияли чистотой, а по бокам всюду было тесно от обилия картин, мебели, ковров, витрин с фарфором и серебром. На сей раз Шалтай был, слава богу, не в лыжной куртке, а во вполне приличном костюме. В руках он нес средних размеров чемодан, с какими в свое время гвардейские офицеры возвращались после службы в окрестностях Вены или дружественной Праги. Непонятная сила подтащила Севу к обладателю десяти метров выставочной площади, хотя обычно таким скромным участникам доставалась соответствующая доля его администраторского рвения.

– - Добро пожаловать, Петр Кирсанович! Как вам наша выставка?

– -Ничего особенного. Они ещё белье с чердаков воровали, когда я уже антиквариатом занимался.

– - А где же ваша экспозиция? Может быть нужны рабочие? Повесчики?

– -Всё здесь,-лаконично ответил Шалтай.

На чемодан он даже не взглянул, но и без того было понятно, что он имел в виду именно содержание этого чудовища из фанеры, оклеенного синей тканью.