– -Петр Кирсанович! Проходите скорее! (хотя тот уже давно прошел) А мы вас ждем, ждем! Вот уж не думали, что вы такой импозантный мужчина!

Человек в мешковатом прикиде внештатного дворника присел на стул Ascona.

– -Ознакомьтесь с планчиком экспозиции. Сейчас будем подбирать вам местечко.

Рука Петра Кирсановича Шалтая повисла над столом, принимая листок, и все, кто был в комнате, ощутили легкий морозец на коже – таким озоном повеяло от перстня с огромным сапфиром на безымянном пальце "Тьмы веков". Отчего-то никто из тертых экспошармовцев ни на секунду не усомнился в подлинности камня. К работникам фирмы возвратился нюх.

Страшно было даже подумать, сколько мог повидать такой камушек. Кто знает – может быть когда-то он украшал чалму турецкого пирата, потерявшего ее вместе с головой; не исключено, что позднее какой-нибудь благодарный монарх выковырял всё тот же сапфир из своей короны, желая отметить героя, принесшего славу его государству; и уж совсем глупо было бы отрицать, что не раз и не два алчные грабители зазубренной саблей отхватывали пальцы своим жертвам, чтобы завладеть сокровищем, обосновавшимся в конце концов на этой желчного вида руке…

Петр Кирсанович Шалтай положил план "Антик-шоу" перед собой и стал изучать, наклонив над ним голову с носом-морковкой и рыжеватыми клочками волос, слегка побитыми молью.

– -Вот с этим рядом я не сяду,-сказал он и постучал по бумаге согнутым пальцем (без перстня) так категорично, что всех снова пробила легкая дрожь.-Его у вас взорвут. Он ведь бандит.

Работники "Экспошарма" в третий раз за какие-то четверть часа испытали дискомфорт. Мало ли кто в наше время бандит! Зачем же об этом говорить вслух в приличном месте!

Всеволод Чикильдеев почувствовал, что ему, как единственному мужчине, необходимо вмешаться.

– -Должен заметить, что у нас на выставках порядок, никого не взрывают. У нас охрана, между прочим, круглые сутки.

– -Не говоря о том, что клиенты – солидные люди,-веско добавила Люся.