- А ты думал! За что боролись - на то и напоролись. - Каукалов ухватил убитого под мышки, развернул спиной к открытой двери. - Помогай! натужившись, просипел он, пятясь, сделал несколько шагов к парапету моста. - Зар-раза, только что теплый был, а уже остыл. Неувертливый, как бревно.

Аронов подцепил убитого под ноги, помог выволочь из машины. Вдвоем подтащили труп к парапету, вначале забросили на него ноги убитого, потом, кряхтя, туловище и с силой пихнули вниз, на смутно посвечивающие в темноте сталью железнодорожные рельсы.

Труп кулем понесся вниз, почти беззвучно приземлился, звякнуло только что-то остро - то ли расколовшиеся в кармане очки, то ли выскочившая авторучка с металлическим колпачком, угодившая на рельсы, то ли ключи, то ли вообще какая-нибудь железная побрякушка, совершенно лишняя, ненужная в личном хозяйстве, но тем не менее бряцающая сталью в карманах, - и все. Каукалов оттолкнулся от перил моста:

- Смываемся отсюда!

Он сел на водительское место, Аронов разместился сзади.

- А чего не рядом со мною? - удивленно спросил Каукалов.

- Да от меня пахнет сильно, - жалобно сморщившись, проговорил Аронов.

- Пахнуть будет везде одинаково, что на переднем сиденье, что на заднем... Пока ты не высохнешь. Гораздо сильнее твоей блевотины - запах крови. Садись! - Каукалов хлопнул рукой по сиденью рядом.

- Нет, я пока тут отдышусь... А потом пересяду.

Каукалов лихо, прямо на мосту, развернул машину, понесся вниз, резко затормозив, свернул вправо, в темный, без единого фонаря, переулок, с грохотом, будто пушечное ядро, проскочил по нему, свернул влево, потом ещё раз, на полном газу, едва не опрокинувшись набок, свернул.

- Ты чего? - встревожился Аронов.

- Да показалось, что сзади милицейская машина - решил оторваться. Каукалов влетел в какой-то двор и остановился. Заглушил мотор.

- Ну как? - шепотом спросил Аронов, испуганно втянув голову в плечи.